Дарвинизм и естественно-научная проблематика Н.Я.Данилевского*

 
 
  ПОИСК ПО САЙТУ
   
 
 
  2006 г. Т.И.Волобуева  

Изложение неоконченной главы 'Происхождение человека' (Глава III. Раздел 2) [*]

  KeyWords:   Дарвин Ч., Данилевский, Естественный, Подбор, Организмы, Происхождение, Наследственность, Теория, Человек, Экспрессия, Рефлексы, Крик, Гнев  
 
  ПОИСК ПО ДОКУМЕТУ
   
 

Глава III. Ч. Дарвин о роли нервной системы в экспрессии и анализ Н.Я.Данилевского этого положения в учении Ч.Дарвина о выражении чувств (тенденция Ч.Дарвина ослабить значимость третьего принципа)

2. Примеры Ч. Дарвина о недостаточности непосредственного влияния нервной системы при экспрессии

Ч. Дарвин приводит различные примеры, указывающие с его точки зрения, на недостаточность непосредственного влияния нервной системы для большей части движений экспрессий и настаивает на необходимости промежуточного действия по наследству передаваемой привычки. Так он писал: "Как бы ни была сильна эмоция, но если она обыкновенно не влекла за собой никаких произвольных движений, являющихся средством её облегчения или удовлетворения, то и в дальнейшем она также не будет иметь тенденции вызвать какого бы то ни было рода движения; но в тех случаях, когда эмоция возбуждает движения, они по своему характеру в большей степени будут приближаться к тем движениям, которые часто и произвольно выполнялись под влиянием той же эмоции для достижения определённой цели".25
***

2.1. Проявление материнской любви

Как пример сильных чувств, не вызывающих сильных экспрессий Ч. Дарвин приводил материнскую любовь. Эта любовь выражается нежным взглядом и мягкой улыбкой или лёгкими ласкающими движениями. Но если ребёнка кто-либо намеренно обидит, то в поведении матери происходит резкая перемена: "она вскакивает с угрожающим видом, её глаза блестят, краснеет лицо, вздымается грудь, расширяются ноздри и бьётся сердце, ибо гнев, а не материнская любовь обыкновенно бывает причиной энергичных движений".26 Но это совсем не означает, что подобные проявления эмоций являются результатом предшествовавших быстрых и произвольных движений, ставших привычкой, передаваемой по наследству. Такие сильные эмоции, как гнев, ужас и пр., всегда требовали и требуют быстрой ответной реакции (нанесение противнику вреда, или наоборот спасение от него). И хотя человек и может волевыми усилиями подавить внешние проявления этих чувств, они обычно сопровождаются независимыми от воли проявлениями (сердцебиение, покраснение, дрожание и т.п.). И совершенно очевидно, что все описываемые проявления эмоций обеспечиваются участием и контролем разных отделов нервной системы. О таких сильных, но постоянных чувствах, как ненависть, зависть, мщение или материнская любовь, Н.Я. Данилевский пишет: "Это состояние души, а не кратковременные проявления её, состояния остающиеся при всяких других движениях и при всяких других спокойных положениях, и потому, будучи общими состояниями, они и не побуждают к быстрым мгновенным движениям, так сказать ко взрывам движений".27
Таким образом, все проявления ненависти, мщения, материнской любви и т.п. легко объясняются без использования понятий наследственности и привычки. Дело в том, что в современных условиях нет надобности в движениях при этих чувствах, а значит и нет результатов от несуществующих побуждений. А не, потому что их не было в прошлом у наших предков.

2.2. Экспрессии при боли, гневе или ужасе и страхе

В противоположность спокойным во внешних проявлениях чувствам, Ч. Дарвин противопоставлял экспрессивные движения, сопровождающие сильную боль, гнев или ужас у человека и животных, объясняя их привычкой. "Сильная боль заставляет и сейчас животных, как это имело место в течение бесчисленных поколений, прилагать самые разнообразные усилия, чтобы избавиться от причины страдания".28 Не понятно, зачем понадобилось Ч. Дарвину опять вводить понятие "привычка", причём, в бесчисленном ряду поколений. Боль вызывает определённые реакции организма (крик, судороги, размахивание головой, дрожь и т.п.) каждый раз, когда организм ощущает её. И как первое ощущение боли и ответная реакция на неё, так и любое другое по счёту, представляют собой результат прямого действия нервной системы.
Кроме разных движений лица и тела боль вызывает у людей и животных крики и вопли. "Так как мы чаще всего привыкли употреблять мышцы груди и голосовые органы, то именно эти мышцы главным образом и реагируют на описанное эмоциональное состояние, что выражается в хриплых воплях или криках".29 Но ведь очевидно, замечает Н.Я. Данилевский, что причиной такого употребления служит особенность строения этих мышц, а привычное использование их в обсуждаемых случаях – это уже следствие приспособленности строения к выполнению подобных функций.

2.3. Три категории рефлекторных движений, предлагаемых Ч. Дарвином

Рефлекторные движения, которые просто объясняются третьим принципом (непосредственное влияние нервной системы на функции организма при её возбуждении) Ч. Дарвин относил к группе явлений, которые можно объяснить его первым принципом. По этому поводу он писал, что ему "необходимо было показать, что по крайней мере некоторые из них могли первоначально быть приобретены с участием воли с целью удовлетворить какое-либо желание или освободиться от неприятного ощущения".30 Анализ текста работы Ч. Дарвина показывает, что он подразделяет рефлекторные движения на три категории. 1) Движения изначально рефлекторные, благодаря непосредственной связи с нервной системой, 2) движения, ставшие рефлекторными из произвольных и сознательных в процессе жизни организма и 3) движения, обратившиеся из сознательных в рефлекторные, которые постепенно приобретались, накоплялись и передавались по наследству в длинном ряду поколений.
Рефлекторные действия второй категории, плавание, верховая езда, чтение, письмо и др., т.е. те действия, которым человек обучается в течение жизни. Поскольку подобные действия никогда не передаются по наследству, то при объяснении экспрессий они не имеют значения.
По мнению Н.Я. Данилевского наибольший интерес для теории Ч. Дарвина представляют рефлекторные действия третьей категории. Поскольку аналогия с рефлекторными движениями второй категории, хоть и возникших от действий намеренных и произвольных, но наследственно не передаваемых в большинстве случаев, не даёт права считать эту наследственную передачу за общее и строго установленное правило. И пользоваться ей можно лишь в исключительных случаях, когда движения представляют собой результат наследственно переданной особенности в строении, а не наоборот. Н.Я. Данилевский обращает внимание, что примеры этой категории, приводимые Ч. Дарвином, должны быть отнесены к первому разряду рефлекторных действий. Так, Ч. Дарвин писал: "Когда мы ощущаем наличие раздражающего вещества в носу или в дыхательном горле, то есть когда возбуждены те самые чувствительные нервные клетки, которые раздражаются при чихании и кашле, мы можем произвольно вытолкнуть это вещество, сильно продувая воздух через носовой проход; но сделать это мы в состоянии далеко не с той силой, быстротой и точностью, с какой это осуществляется рефлекторным путём".31 С этим трудно не согласиться. Но нельзя не согласиться и с тем, что как бы часто не приходилось прибегать к такому искусственному освобождению от таких частиц, человек никогда не научится настоящим образом чихать и кашлять в этих случаях. Далее Ч. Дарвин замечал: "Вероятно, чихание и кашель были первоначально приобретены посредством привычки удалять с возможно большей силой всякое раздражающее вещество из чувствительных воздушных проходов".32 Но совершенно очевидно, что изначально инородные частицы удалялись в результате раздражения периферических нервов дыхательных путей, как это происходит и в настоящее время. И в зависимости от силы раздражения, может возникнуть произвольное их выталкивание откашливанием, иногда непроизвольный кашель и чихание. Непонятно, почему раздражение должно вызывать первоначально лишь одно первое действие, которое, как известно из опыта, теперь никогда не достигает совершенства второго? На основании чего можно заключить, что оно достигалось прежде и в таком совершенном виде перешло в привычку и передалось по наследству, как рефлекторное? "Если же оно этого совершенства и прежде не достигло, то понятно, что и в привычку перешло бы в столь же несовершенном виде, а тогда откуда бы взять нам совершенное чихание и кашление? Не проще ли и тут приписать той же причине то же действие и теперь, как прежде, то есть признать чихание и кашель за рефлекторные движения первой категории?"33
Другой пример Ч. Дарвина объяснения рефлекторного действия - вздрагивание человека при внезапном шуме. Это вздрагивание сопровождается у взрослых миганием глаз. Однако, как наблюдал Ч. Дарвин, его новорождённые дети в возрасте меньше двух недель хотя и вздрагивали при внезапных звуках, но не мигали. И когда он "помахал картонной коробкой прямо перед глазами одного из детей, когда ему было 114 дней, но он ни разу не моргнул: когда же, держа коробку в прежнем положении, я положил в неё несколько конфет и стал постукивать ими, то ребёнок каждый раз сильно мигал и слегка вздрагивал".34 Дарвин справедливо считал, что "невозможно было предположить, чтобы ребёнок, пользовавшийся внимательным уходом, знал по опыту, что звук потрескивания, издаваемый около его глаз, означает опасность для них. Но такой опыт медленно приобретается в более позднем возрасте в продолжение длительного ряда поколений. Судя же по тому, что мы знаем о наследственности, нет ничего невероятного в том, что какие-либо привычки, приобретённые предками в более позднем возрасте, проявляются у потомков, наследующих эти привычки, в более раннем возрасте".35 С этим объяснением трудно согласиться, так как, по замечанию Н.Я. Данилевского, очевидно, что в длинном ряду поколений было слишком мало случаев убедиться из опыта в опасности при звуке, производимом около глаз, и в относительной безопасности при движении какого-нибудь предмета у самых глаз, без издаваемого им звука. "Конечно, очень много разных звуков и шумов слышали длинные ряды поколений в течение их жизни, и огромное большинство из них не сопровождались никакой опасностью: откуда же взялась такая привычка с таким тонким различением сравнительно большей опасности при движении чего-либо перед глазами с шумом, чем без шума? Не гораздо ли проще и тут принять непосредственное влияние шума, без промежуточного действия привычки, то есть видеть в мигании, сопровождающем встрепенутие, естественно рефлекторное движение первой категории? Если же у очень маленьких детей этого ещё не бывает, то без сомнения потому, что шум, как и все впечатления, действует на них ещё совершенно неопределённым образом, что они ещё не отличают внешнего мира от своего внутреннего состояния, и что определённая рефлективная связь между впечатлениями и движениями различных органов у них ещё не установилась".36

2.4. Объяснение Ч. Дарвином работы сердца

Деление рефлекторных действий на три категории, при котором наибольшую их часть Ч. Дарвин относил к третьей, а меньшую – к первой, очевидно, его не удовлетворяло. Он даже старался ослабить значение “первоначальности и первобытности” тех движений, которые вынужден был отнести к первой категории. Так о работе сердца, как примера рефлекторного действия первой категории, Ч. Дарвин говорил: "Но когда человек или лошадь вздрагивают, сердце начинает усиленно биться: в этом случае мы можем по справедливости сказать, что в общих рефлекторных движениях тела участвует орган, никогда не находившейся под контролем воли".37
В последующих главах, показав чувствительность сердца к различным внешним стимулам, рассуждая о гневе, Ч. Дарвин писал: "Сердце, без сомнения, также должно оказаться под прямым воздействием этого состояния (гнева – Т.В.) но, по-видимому, и здесь должно сказаться влияние привычки, тем более что сердце не находится под контролем воли. Мы знаем, что всякое большое усилие, которое мы делаем произвольно, влияет на сердце вследствие механических или других причин… нервная сила легко направляется по привычным путям – по двигательным нервам, относящимся как к произвольным, так и к непроизвольным движениям, и по чувствительным нервам. Таким образом, даже умеренное усилие будет иметь тенденцию повлиять на сердце. Согласно же принципу ассоциации… мы можем быть почти уверены, что любое ощущение или эмоция, будь это сильная боль или ярость, поскольку она обыкновенно влекла за собой сильную мышечную деятельность, немедленно повлияет на приток нервной силы к сердцу, несмотря на то, что в этот момент может и не быть никакого мышечного усилия".38 То есть, согласно Ч. Дарвину, при гневе сердце сильно бьётся благодаря "наследственно переданной памяти того результата, который производился на сердце у низших человеческих или ещё животных предков теми усиленными движениями (борьбой, бегом и т.п.), которые были следствием возбуждавших тогда гнев ощущений. Гнев приводил к сильным движениям, сильные движения заставляли биться сердце, об этом сохранилась органическая память, и теперь, хотя бы гнев не приводил к таким движениям, сердце всё-таки сильно бьётся при нём".39

2.5. Объяснение Ч. Дарвином проявления ужаса

Остановимся на объяснении Ч. Дарвином проявления ужаса. "В течение бесчисленных поколений люди пытались ускользнуть от врагов или предотвратить опасность посредством стремительного бегства или ожесточённой борьбы с врагами; такое сильное напряжение вызывало, вероятно, ускоренное биение сердца, учащенное дыхание, вздымание и опускание груди и расширение ноздрей. Так как все эти усилия носили продолжительный характер и доводились до последней степени напряжения, то в конечном счете, они приводили к полному упадку сил, бледности, обильному потоотделению, дрожанию всех мышц или их полному ослаблению. Поэтому и теперь, всякий раз, когда мы испытываем в сильной степени эмоцию страха, хотя бы она не сопровождалась никакими усилиями, возникает тенденция к появлению того же внешнего выражения по наследственности и ассоциации".40 И сразу же за этим отмечал: "Тем не менее, многие вышеописанные симптомы страха, в большинстве случаев выражающиеся в сердцебиении, дрожании мышц, выступании холодного пота и пр., в значительной мере, по-видимому, зависят непосредственно от нарушения или перерыва в передаче нервной силы от цереброспинальной системы к другим частям тела, что объясняется могучим влиянием страха на мозг. Мы можем с уверенностью усматривать в этом причину, независимо от привычки и ассоциации, таких явлений, как нарушение выделений кишечника и прекращение деятельности некоторых желёз".41 В связи с этим Н.Я. Данилевский писал, что если мы можем поступать так с "уверенностью" для объяснения этих проявлений страха, ничего не приписывая наследственной привычке, то почему другие случаи нельзя объяснить той же причиной, которая в данном случае является не только вероятной, но и достоверной, в отличие от невероятной и излишней наследственной привычки, которой якобы предупреждается результат физических усилий.
Действительно с одной стороны это означало бы, что животные предки человека и первобытные люди не впадали в прострацию от страха, не терялись, не дрожали, их сердце не начинало биться усиленно, дыхание сокращаться и т.п., а они только пускались в бег или вступали в отчаянную борьбу. И лишь после того, как они совсем изнемогали от крайних усилий, появлялись перечисленные симптомы.
Однако, по свидетельству путешественников и исследователей, дикари довольно трусливы и симптомы ужаса у них проявляются без предварительных физических усилий. И если проявления ужаса возникли в результате привычки и передались по наследству, то, по замечанию Н.Я. Данилевского, мы не должны были отмечать у дикарей, как представителей низкого уровня развития, проявления подобных симптомов из-за испуга, страха или ужаса, а только как последствие физических усилий после продолжительного бегства или напряжённой борьбы. Более того, известно, что на некоторых животных (кролики, собаки, птицы) непосредственно ужас оказывает такое парализующее действие, что они не могут даже спасаться бегством или полётом. С другой стороны, если ужас заставлял наших прародителей бежать и падать от усталости, а мы уже впадаем в изнеможение и прострацию от одного лишь впечатления испуга или ужаса, то выходит, что благодаря наследственной привычки "произошло значительное сокращение этого процесса, так что мы прямо от поводов к нему перескакиваем к его конечному результату. Если это так, то ведь нечто подобное должно было бы происходить и в других случаях, где привычка могла проявлять своё действие... Например, один вид любимого опьяняющего напитка, в течение длинного ряда поколений приводивший наших предков в опьянение, должен бы уже опьянять и нас. Ведь при усиленном беге или напряжённой борьбе происходит действительная трата веществ и нервной силы, и от этого утомление и прострация, а при еде, лежании и сне действительно восстанавливаются истраченные вещества и нервная сила. Если первый процесс траты может быть пропущен и конечный его результат может быть достигнут прямо и непосредственно, то я не вижу, почему бы не могло случиться того же самого и со вторым процессом возобновления веществ и силы, через длинную наследственную преемственность привычки. Если мы отучились бежать до изнеможения от страха, и однако же, по наследственной привычке, приходим при нём в то же изнеможенное состояние, как если бы действительно бежали, то почему бы нам не отучиться и восстанавливать силы свои физически едой, успокоением и сном, и тем не менее прямо достигать благодетельных результатов, доставляемых этим процессом? А ведь этот последний процесс восстановления сил даже ещё гораздо чаще практиковался и наследственно передавался, чем первый".42
Ч. Дарвин писал: "У диких, сфинктеры43 часто ослабевают (при ужасе), так точно, как это замечается у очень испуганных собак и, как я видел, у обезьян, приведенных в ужас тем, что были схвачены".44 По-видимому, Ч. Дарвин, отмечает Н.Я. Данилевский, и это непроизвольное испражнение при ужасе хочет объяснить, как наследственно приобретенное нашими предками от животных, так как дикие по его мнению составляют как бы промежуточную ступень между образованными людьми и их полуживотными прародителями. Хотя очевидно, что расслабление сфинктеров и последствия этого - действия скорее вредные, чем полезные, и "потому не могли быть приобретены подбором; не могли они также быть приобретены упражнением и привычкой, ибо кто же и когда в этом упражнялся? Следовательно, ничего не остаётся, как приписать его, точно также как поднятие волос, нервному действию, которое является столь же непосредственно и прямо при производящем его ужасе не только у диких, но и у цивилизованных людей, как являлось и является у собак, обезьян, и ещё в сильнейшей степени у медведей".45
Все симптомы ужаса проще объясняются нервным возбуждением, чем привычкой и наследственностью, которые по сути ничего не объясняют.

2.6. Заключение Н.Я. Данилевского относительно объяснений Ч. Дарвином рефлексов

Н.Я. Данилевский указывал, что приводимые Ч. Дарвином различные примеры рефлексов, позволяют заключить, что они являются естественным результатом всего строения животных и человека, и в частности нервной системы. И по наследству передаются так же, как и все другие свойства и особенности строения организма передаются от предков потомкам. Различные раздражители вызывают определенные ответные реакции организма, проявляющиеся, в том числе и в экспрессивных движения. И нет никакой необходимости предполагать, что механизм действия раздражителей со временем изменялся и объяснять его наследственно переданной привычкой. Поэтому "если не совершенно все, то подавляющее большинство экспрессивных движений лица и экспрессивных телодвижений или жестов должно быть отнесено изо всех его трёх объяснительных принципов, именно к его третьей причине, к той же, к которой прибегали лучшие из его предшественников: Белль, Грасиоле, Дюшен".46

25 Ч. Дарвин "О выражении эмоций у человека и животных", ПИТЕР, С.-Пб., 2001, с. 66
26 Там же, с. 72
27 Данилевский Н.Я. "Дарвинизм", гл. "Происхождение человека", С.-Пб., 1885, с. 31
28 Ч. Дарвин "О выражении эмоций у человека и животных", ПИТЕР, С.-Пб., 2001, с. 66
29 Там же, с. 67
30 Там же, с. 39
31 Там же, сс. 34-35
32 Там же, с. 37
33 Данилевский Н.Я. "Дарвинизм", гл. "Происхождение человека", С.-Пб., 1885, с. 34
34 Ч. Дарвин "О выражении эмоций у человека и животных", ПИТЕР, С.-Пб., 2001, сс. 36-37
35 Там же, с. 37
36 Данилевский Н.Я. "Дарвинизм", гл. "Происхождение человека", С.-Пб., 1885, с. 35
37 Ч. Дарвин "О выражении эмоций у человека и животных", ПИТЕР, С.-Пб., 2001, с. 38
38 Там же, с. 69
39 Данилевский Н.Я. "Дарвинизм", гл. "Происхождение человека", С.-Пб., 1885, с. 36
40 Ч. Дарвин "О выражении эмоций у человека и животных", ПИТЕР, С.-Пб., 2001, с. 286
41 Там же, с. 287
42 Данилевский Н.Я. "Дарвинизм", гл. "Происхождение человека", С.-Пб., 1885, сс. 38-39
43 Сфинктер – кольцевая мышца, суживающая или расширяющая отверстие перехода из одного трубчатого полого органа в другой. Например, сфинктер из желудка в 12-типерстную кишку выполняет роль клапана, пропускающего содержимое тонких кишок в толстые
44 Ч. Дарвин, цит. по Данилевский Н.Я. "Дарвинизм", гл. "Происхождение человека", С.-Пб., 1885, с. 78
45 Данилевский Н.Я. "Дарвинизм", гл. "Происхождение человека", С.-Пб., 1885, с. 79
46 Там же, сс. 44-45

Контакты    Copyright © 2004 -